Насколько Артур мог судить, его межзвездные странствия, считая по земной временной шкале, длились лет восемь - да и то, как сочтешь время у чужих солнц, на вращающихся совсем в ином темпе незнакомых планетах? Но сколько времени утекло здесь, было ему невдомек. Да и какие события тут могли произойти, его измученный мозг не мог постичь. Потому что этой планеты, его дома, просто не должно было быть на свете.

Восемь лет назад после полудня в четверг эту планету уничтожили, стерли в порошок огромные желтые вогонские корабли. Средь бела дня, пока народ спешил на обед, зависли они в небе, словно закон тяготения был всего лишь местным обычаем, а его нарушение - чем-то вроде парковки в неположенном месте.

- Глюки, - сказал Рассел.

- Что? - спросил Артур, отвлекшись от своих размышлений.

- Она говорит, что у нее странные галлюцинации, будто она живет в реальном мире. Никак не втолкуешь ей, что она и вправду живет в реальном мире, - ты ей толкуешь, а она тебе: "Вот потому я и говорю, что галлюцинации странные". Не знаю, как вас, а меня такие разговоры утомляют. Накормить ее таблетками, плюнуть и свалить за пивом - вот мой ответ. Как говорится, горбатого могила исправит.

Артур уже не в первый раз нахмурился:

- Ну...

- А все эти сны и кошмары. И врачи твердят, что у нее на энцефалограмме непонятные скачки.

- Скачки?

- Это, - сказала Фенни.

Артур вмиг изогнулся дугой на сиденье и уставил взгляд в ее внезапно распахнувшиеся, совершенно пустые глаза. Она смотрела на что-то незримое, неотрывно смотрела сквозь Артура, брата и машину. Потом ресницы задрожали, голова дернулась, и девушка вновь мирно заснула.

- Что она сказала? - взволнованно спросил Артур.

- Она сказала: "Это".