- Что "это"?

- Что "это"? А черт ее знает! Этот ежик, эта труба, гвоздик от щипцов дона Альфонсо. Кажется, я уже говорил, что у нее шарики за ролики зашли.

- Вас это, судя по всему, не очень-то беспокоит. - Артур попытался произнести эту фразу таким тоном, будто просто констатирует маловажный факт, но у него не получилось.

- Слушай, парень...

- Ну извините, пожалуйста. Это не мое дело. Я вовсе не хотел сказать грубость, - залепетал Артур. - Я понимаю, вы за нее очень переживаете, по всему видно, - солгал он. - Я понимаю, это у вас напускное, чтобы не принимать близко к сердцу. Вы уж меня простите. Я только что вернулся издалека. Из туманности Лошадиная голова.

И в сердцах отвернулся к окну.

К своему удивлению, он осознал, что в этот эпохальный вечер, вечер возвращения на родную, навеки утраченную и чудом вновь обретенную Землю, самым сильным из теснящихся в его душе чувств оказалась внезапная страсть к этой странной девушке, о которой он знал лишь две вещи: что она сказала ему одно слово "это" и что встречи с ее братцем он не пожелал бы даже вогону.

- Так, э-э, что это за скачки, да, скачки, о которых вы говорили? торопливо продолжал Артур.

- Послушайте, это моя сестра, не знаю, почему я все это вам рассказываю...

- Ну извините. Может, мне лучше здесь выйти? Вот и...

Стоило Артуру произнести эти слова, как выйти из машины стало невозможно - утихшая было гроза внезапно обрела второе дыхание. Молнии принялись злобно хлестать небо. Сверху лилось столько воды, будто кто-то решил вылить на землю Атлантический океан - причем сквозь крупное сито.

Рассел выругался - небеса отозвались ему сердитым грохотом - и вцепился в руль. Вскоре ему удалось сорвать зло, путем лихорадочного переключения скоростей обогнав грузовик, на борту которого было написано: "Грузоперевозки Маккенны - всем стихиям назло". Дождь ослабел, и напряжение спало.

- Это началось, когда в бассейне нашли агента ЦРУ, и у всех были галлюцинации, помните?