А вещи начали происходить поистине необычные и странные. Признаюсь честно, где-то глубоко внутри под самым сердцем я почувствовал острый укол необъяснимой тревоги и прикосновение холодных щупалец безотчетного страха. Черное доселе небо приобрело вдруг совершенно несвойственный ему зеленоватый оттенок, словно далеко за горизонтом зажегся зеленый свет гигантского светофора. Раскаты грома, наращивая свою мощность, звучали уже со всех сторон, и звук их был какой-то угрожающий. С дикой злорадностью гром сотрясал ночной воздух, пугая все живое и заставляя его трепетать от страха. В окружающей нас природе что-то неуловимо изменилось и явно не в лучшую сторону. Почему-то замолчали сверчки, я даже специально прислушался - ни одной трели не доносилось до моего уха из черной массы кустарников и деревьев, еле различимых на фоне ночного неба. Видно и они, почуяв что-то неладное, остановили свое шоу, как и мы, сосредоточив свое внимание, пытались понять, что происходит. Рыжий кот Тимофей выскочив откуда-то из темноты, жалобно мяукнул и, запрыгнув мне на колени, уткнулся в них прохладным носом.

Вдруг мы с Жоржем от неожиданности вздрогнули. Все небо, от края и до края осветила гигантская зигзагообразная вспышка молнии, на доли секунды так ярко осветив все вокруг, что я сквозь листву деревьев населяющих мой сад, увидел призрачную массу по ту сторону таинственно блестящей бледным сиянием Утоплинки. Но самое странное заключалось в том, что небо оставалось до сих пор чистым, безоблачным, и также как и раньше многочисленные россыпи звезд безмятежно взирали на расстилающийся под ними поднебесный мир из далеких и холодных просторов бесконечной Вселенной.

Я недоуменно взглянул на Жоржа, он в свою очередь на меня. Затем, не сговариваясь, мы одновременно перевели взгляд на Майкла и печально вздохнули. К сожалению, наш глубоко уважаемый друг не мог разделить нашего недоумения и все больше разрастающегося чувства беспокойства и тревоги. У него произошла окончательная смена программ состояний, и он, наконец, достиг такой желанной ему потусторонней нирваны. А вся вакханалия, творящаяся в реальном мире, была ему, вне всяких сомнений, до лампочки! Я всегда говорил - наш приятель самый счастливый человек в мире.