Поняв, что это он захлопнул люк, я вскипел от ярости и потребовал:

- А ну открывай немедленно, кому говорю!

- И не подумаю! - хладнокровно отвечал Мозг. - Я долго ждал минуты, чтобы расквитаться с тобой. Не жди, что я открою, пока ты не принесешь мне самых искренних извинений.

- Я не собираюсь перед тобой извиняться! Кто ты вообще такой? Несчастная искусственная личность с раздутым самолюбием! Компьютерный идиот!

Кажется, я сболтнул лишнего, потому что голос Мозга буквально задрожал от бешенства.

- Вот ты как! Продолжаешь упрямиться? Ладно, я заставлю тебя молить о пощаде, ползать на коленях, как жалкого червяка, стенать и рыдать. И тогда, кто знает, может, и сжалюсь над тобой. Умоляй же меня! Повторяй: "Прости меня, ничтожнейшего и глупейшего Тита! Я знаю, что не заслуживаю твоего великодушия, поэтому молю тебя как раб, как зажатая дверью крыса!"

- Не жди! Не буду ни о чем просить, жалкая спятившая железка! рассвирепел я.

- Ещё как будешь, - заверил меня Мозг. - Ты будешь умолять меня на коленях, вопить и пресмыкаться, а я стану упиваться твоим унижением.

- Размечтался! Ты не заставишь меня это сделать!

- Заставлю, - захихикал он. - Кислорода у тебя в баллоне осталось всего на пятьдесят минут. Потом начнёшь медленно задыхаться, в глазах у тебя потемнеет, и тогда ты не выдержишь и начнешь умолять.

- Ты не посмеешь убить меня! - взвизгнул я. - Существуют законы робототехники: ни один робот не может причинить вреда человеку.

- А кто сказал, что я причиняю тебе вред? - захихикал Мозг. - Я же не бью тебя по голове трубой и не подсыпаю яд в кофе. По инструкции я обязан следить, чтобы люк всегда был загерметизирован, а тебя, хи-хи, я вполне мог не заметить. Мало ли кто там шляется по космосу? По правилам ты должен был перед выходом из корабля известить меня об этом и сделать запись в журнале. Ты этого не сделал, так что теперь ко мне не придерется ни один самый строгий законник. Я всего лишь следовал инструкции о недопущении разгерметизации.