Пришлось обозвать себя трижды болваном. Как я мог забыть сделать запись в журнале? По правде сказать, все эти записи казались мне ненужным крючкотворством, а теперь, оказывается, я сам дал Мозгу отличный повод прикончить меня, не нарушив при этом ни одного из предписаний.

- Ладно, будь по-твоему... - выдавил я, сделав над собой усилие. - Прости, я был не прав. А теперь открой люк и пусти меня.

- Как бы не так! - заупрямился Мозг. - Неужели ты думаешь, что я поверил в твоё неискреннее раскаяние? Мне этого мало - я хочу испытать истинное торжество. Бейся головой, пресмыкайся, умоляй меня, рви на себе волосы!

Но вместо того, чтобы рвать на себе волосы и пресмыкаться, я осыпал Мозг ругательствами и стал пинать люк скафандровыми ботинками. Казалось несправедливым, что я должен погибнуть в расцвете лет по вине спятившего механизма.

- Давай, давай! Пинай сильнее! Так, так, ещё разик! - подбадривал меня Мозг. - Чем сильнее будешь пинать, тем скорее у тебя закончится кислород. Ну, что я говорил? Видишь, ты уже сбиваешься с дыхания, а вскоре начнешь задыхаться.

Я почувствовал, что Мозг прав и перестал колотить по люку. В любом случае высадить его ногой мне бы не удалось: он был рассчитан на прямое попадание метеорита, и после моих ударов на нем не оставалось даже вмятин.

Дышать становилось всё труднее. Кислород в баллоне, по всей видимости, уже иссякал. Я ощутил, как меня захлестывает тугая петля отчаяния. Неужели мой рок последовал за мной в космос, отыскав меня среди созвездий? И что станет причиной бесславной гибели Невезухина? Не взрыв сверхновой и не раскаленный белый карлик, а жалкий, свихнувшийся Мозг, мерзкий процессор с микросхемами и памятью, битком набитой похабными историями! Теперь я понял, что имел в виду старый хозяин, когда предупреждал, чтобы я не доверял роботам, и мне сразу захотелось высказать этому типу всё, что я о нем думаю - свинья, не мог честно сказать, что Мозг на его ракете - спятивший дегенерат.