Вдобавок космический волк был полон абсолютного презрения к земным крысам, презрения незамечаемого им самим, но въевшегося в него до мозга костей. Презрение это было таким заразительным, что уже очень скоро я и сам стал презирать земных крыс, к которым, кстати, и сам тогда относился.
Многое, о чем рассказывал этот покрытый радиоактивными ожогами человек, я уже забыл, но клянусь, это была самая прекрасная ода космосу, которую мне когда-либо доводилось слышать. Каждое слово космического волка я впитывал словно губка, и мне казалось, что я уже глотаю межзвездную пыль или приодолеваю притяжение сливающихся галактик.
Ночами, когда утомленный космический волк засыпал, приняв снотворное и ещё нечто, что он прятал от медсестры под матрасом, я мечтал о вселенских далях, а потом в мои сны, раскрыв объятия, входили пылкие девушки с Новой Амазонии, единственную одежду которых составлял кожаный ремень, на котором висела кобура с бластером.
Я и сам точно не помню, когда именно под влиянием этих рассказов у меня оформилось настойчивое желание выйти в космос и пуститься в межзвездные скитания. Уж туда-то, в глубины Вселенной, думал я, невезение точно за мной не увяжется и оставит меня в покое.
Едва повязку с моего уха сняли и меня выпустили, я немедленно начал действовать. Записываться младшим астронавтом в военный флот и целыми днями шлепать с прапорщиком в карты на лафете лазерной пушки, или в должности техника-электрика обходить с тестером коридоры медлительного космотанкера из тех, что курсируют по ближним созвездиям, или даже в синей форме стюарда приставать к пассажиркам туристических рейсов, заводя с ними мимолетные романы - нет, такая жизнь была не для меня и я отвергал ее со всем максимализмом юности.