– Извините, мальчики, мне пора. Прощайте.
Единственный, стоящий на ногах, Иван рухнул, как подкошенный, разогнав песочную пыль своей «монгольской подстилкой». Двум другим профессорам повезло больше. Они балдели (из справочника ветеринара: «балдёж – это предродовое состояние коровы»), после искусственного дыхания «рот в рот». Когда пыль от приземления Вани Шляпникова осела, перед возможными, но отсутствующими зрителями раскрылась удивительная картина.
Два пожилых мужа, усеянные сединами, лежали плашмя, глядя в синеющие к вечеру небеса, и периодически проверяли свои пораненные губы. Рядом с ними сидел «роденовский мыслитель», уперев посыпанную песком голову в кулак – локоть в колено – а жоу-пу в песок. Всё в Иване-роденовском было прекрасно и гармонично. С песка на голове начали и песком под Иваном закончили – гармония замкнутого круга.
Майки рядом с ними уже не было. Её слабый след, из-за лёгкого веса, быстро задуло ветром. Однако она не исчезла бесследно. Эта барышня в платочке оставила в головах Иванов незабываемые воспоминания…
– Господи, неужели это было в последний раз…
– Мять вашу кашу! Она мне чуть губу не откусила…
– Чтоб тебя коза забодала! Вместе с твоим платочком…
Глава 4
В храме
Подземные толчки стихли, но гул всё ещё слышался сквозь толщу огромных каменных плит, заваливших вход в храм Грааля. Это могло означать только одно – ушедшие пришельцы из мира, который рыцарь оставил много веков назад, покинули каньон Слезы Девы Марии. Вероятнее всего, в это самое время стены каньона рушились, окончательно закрывая толщей песка, доступ к храму и скрывая те не многочисленные приметы, по которым можно было отыскать это место повторно.