Впрочем, об этом хранитель Чаши мог только догадываться, по удаляющемуся грохоту обвала. Прошло ещё некоторое время, и гул вовсе стих. Галахад тяжело вздохнул и направился к краю провала, в котором на небольшом выступе лежала чаша Грааля.

– Теперь ещё и замурован, – с ужасом и сожалением подумал рыцарь.

Он вдруг отчетливо вспомнил лицо молодого человека одетого в потёртую зелёную безрукавку, холщовую розовую рубаху и широкополую зелёную шляпу. У этого странного незнакомца было удивительно открытое, даже простодушное лицо. Рыцарь не мог поверить, что человек с таким честным взглядом может совершить зло и, тем более, украсть чашу Грааля.

– Конечно, он просто хотел напоить своего уставшего от длительного пути отца. Только вера в бога, силу Грааля и желание помочь своему ближнему могли дать ему шанс пройти испытание у лежачего льва и войти в священное место, где располагались Грааль и источник вечной жизни.

Рыцарь чувствовал, что этот отчаянный незнакомец симпатичен ему. Он вспомнил девушку, которая чуть не погибла в провале только из-за того, что не смогла побороть в себе желание завладеть Граалем. Скольких людей погубила гордыня – гордыня владеть святыней, быть единственным хранителем реликвии. К удивлению Галахада, добровольного затворника этого священного места, его мысли перескочили с философской направленности на совершенно иную и далеко не богоугодную тему.

– Несомненно, красивая девушка. Впрочем, она была не права, когда обиделась на этого славного юношу, спасшего её от падения в яму. Господи, сколько веков я не видел женского лица? – подсчитав в уме примерный срок своего пребывания в храме, он ужаснулся. – Боже! Прошло почти десять веков! Это же целая вечность… вечность моего одиночества.