Тем более, сейчас, когда храм был полуразрушен и замурован песком, после обрушения стен каньона, ему нечего и некого бояться – он был одинок и надёжно защищён от любых нежданных пришельцев из мира людей. Странно, даже осознавая это, рыцарь испытывал именно страх, в основе которого было беспокойство от возможной потери чего-то важного и священного для него.

Оглядевшись вокруг себя, Галахад вновь остановил взгляд на убитом, намереваясь внимательно осмотреть тело. Однако, словно забыв о нём, он, неожиданно для себя, развернулся и направился прочь от этого места, в сторону кельи, охраняемой суровым хищником. Вид человека с раздробленной головой вызвал у старца чувство брезгливости и отвращения.

– Больше девяти веков полного одиночества и всё это ради того, чтобы остаться здесь замурованным, да ещё и с убитым человеком…

Медленно передвигая непослушные от слабости и старости ноги, рыцарь остановился на полпути к Черте и вновь обернулся на убитого. Как водопад, на него нахлынули странные, страшные, богохульные и не богоугодные мысли.

– Зачем охранять храм, которого больше нет?.. Храм, к которому больше никто и никогда не сможет прийти, даже если очень захочет?!..Зачем? Зачем?! Зачем!!!..

Вдруг, долгожданная, мучающая его мысль проявилась и остановила его постыдное бегство. Галахад отчётливо вспомнил убитого, его бледную кожу, мало напоминающую смуглость тел неверных, которые ему довелось видеть в крестовом походе. Предельно быстрым шагом, на сколько позволяли его годы, рыцарь направился к погибшему, чтобы окончательно подтвердить или развеять свои подозрения.

– Остаётся надеяться, что это неверный.

От одного предположения, что это не так, по спине прошла волна холода. Рыцарь хорошо помнил условия достижения чаши Грааля. Они были известны всем рыцарям Круглого Стола, которые решились на поиски святыни. Одним из важнейших условий отбора лучшего из лучших, было отсутствие пролитой им крови христиан. Редкий воин мог соответствовать этому требованию в условия постоянных междоусобных войн, столкновений и турниров.