Но я и представить себе не мог, что и там тоже были вербовочные пункты. И, более того, такие вербовочные пункты. Ведь если Яша еще хоть как-то подходил на роль искусителя, то хранитель из Марины, насколько я знал ее при жизни земной, был как из меня - папа Римский (прости меня, Господи!). Но век живи - век учись, а практика, как известно, - лучший и, по большому счету, единственный критерий истины.

***

Машина круто остановила прямо возле меня.

Рука сидящей за рулем девушки потянулась в ящичек рядом с магнитофоном, но была остановлена рукой Яши.

- Даже не думай, - прочитал я по его губам.

Я раскрыл вторую переднюю дверь машины, и уже забравшись вовнутрь, спросил, естественно, по-английски:

- Извините, мем, вы не поможете бедному воскресшему?

Я, как только мог, обаятельно улыбнулся.

Она дико смотрела то на меня, то на Яшу, то на Марину. Не надо было быть прорицателем, чтобы понять, что она их видела не хуже меня.

- А говорили, что никто, кроме меня, вас не видит, - укоризненно произнес я в их сторону по-русски, и, опять обращаясь к дамочке, уже на английском добавил. - Премного извиняюсь, мем, но я только что воскрес, то есть, точнее, восстал из Ада. А это мои хранитель с искусителем собственными персонами. К сожалению, воскрес я немного в неподходящем месте, неподходящее время и неподходящем туалете, поэтому вынужден просить вас о помощи. Понимаете?

- Еще как, - ответила она по-русски. - Ну, ты, мужик, даешь!

Я окинул девушку взглядом. Стройная, голубоглазая, белокурая, с правильными нордическими чертами лица она была весьма красива. Чем-то похожа на Диану и Кристину... Какую Кристину? Не важно. В общем, впечатление было самое приятное.

- М-да. Куда не кинь всюду наши. Но тем лучше: не будем ломать язык. Надеюсь, муж не слишком ревнив?

- Я уже не замужем. Ладно, едем ко мне. Там на заднем сидении лежал мой плащ. Ты, это, прикройся хоть. Мне-то ничего, - она хмыкнула. - Но я живу в квартире, а народ на улице может неправильно понять.