— Ух ты, посмотри, сколько песка! — восхищается Джек, вылезая из шортов — другой одежды на нем уже нет. — Странно как-то, что в океане такая чертова туча песка.

Выворачивая карманы, он высыпает кучки песка на дощатый пол, и душ все смывает.

На Джилли это впечатления не производит:

— Ха, странно, если бы его не было. Что такое океан, если не куча песка, а сверху — тонны воды? — И она начинает петь голосом, напоминающим скрип несмазанной двери: — «The ocean is а desert with its life underground and the perfect disguise aboooove…»

Джек слишком занят смыванием песчаных пирамид в море, чтобы прислушиваться. Обсидиановые храмы размером с горы громоздятся перед его мысленным взором, и контуры их размыты мерцающим фосфоресцирующим светом. Он видел где-то такую картинку, в каком-то комиксе, в опытном образце игры дяди Джимми, а может, в кино, или во сне. Ощущения расплываются, и он протягивает руку, чтобы за что-нибудь ухватиться.

— Эй! — Возглас Джилли выхватывает его из забытья. Она стоит перед ним в душе, голая, поддерживая его, не давая упасть. — Что с тобой?

Он не может найти слов. В голове шумит, как шумит призрак моря в пустой раковине.

— Черт, а ну-ка давай ты сядешь. Давай.

Она выводит его из душа, за загородку, на узкую скамейку за кабинкой.

— Джек, а ну-ка скажи чего-нибудь. Ты меня пугаешь!

Он встряхивает головой, пока она ведет его к скамье. Прикосновение к заднице твердого дерева успокаивает — как обещание, что мир не даст ему упасть. Он сутулится, ставит локти на колени, лоб упирает в ладони и медленно, глубоко дышит.