- Бальведа, - сказал он, усмехнувшись, - не разочаровывайте меня. Я предпочитаю борьбу... Но мне показалось, что вы склоняетесь к моей точке зрения.

- Нет, - вздохнула она, - вовсе нет. Вините в этом мое образование в "Особых Обстоятельствах". Мы учимся думать за всех. Я всегда была пессимисткой.

- А я всегда думал, что "Особые Обстоятельства" не разрешают подобных мыслей.

- Тогда подумайте еще разок, мистер Оборотень. - Бальведа подняла брови. "ОО" разрешают всякие мысли. И это как раз то, что некоторые люди считают в них таким устрашающим.

Хорза, казалось, понял, что имеет в виду женщина. "Особые Обстоятельства" всегда были моральным оружием Секции Контактов, острым клинком дипломатии вмешательства Культуры, элитой среди элиты в обществе, чувствующем отвращение ко всякому элитарному мышлению. Даже до войны внешний вид и имидж этого особого отдела внутри Культуры были весьма сомнительными. Их окутывало что-то романтическое, но опасное, аура извращенной сексуальности - другого слова для этого не подберешь, - навевающая мысли о грабежах, совращении и даже насилии.

И еще они позволяли предполагать вокруг себя атмосферу таинственного притворства (и это в обществе, буквально поклоняющемся открытости), безрадостные постыдные дела и моральную относительность (в обществе, придерживающемся абсолютных понятий: жизнь/хорошо; смерть/плохо; удовольствия/хорошо; боль/плохо). Это действовало одновременно притягивающе и отталкивающе, но в любом случае волнующе. Никакая другая часть Культуры не показывала лучше, что собой представляет общество как целое, и не использовала воинственные основы веры Культуры. И все же ни одна другая ее часть не овеществляла наихудшим образом повседневный характер Культуры.