Как только охранники ушли, он ввел себя в транс, хотя вынужден был признаться себе, что все скорее всего безнадежно. Но одиночество продолжалось недолго; менее чем через минуту дверь камеры отворилась снова, из коридора во тьму камеры упал свет и охранник положил на влажные плиты каменного пола металлическую лесенку. Он прервал транс и вывернул шею, пытаясь увидеть посетителя.

Появилась - с коротким жезлом в руке, светящимся холодной голубизной, серая согбенная фигура Амахайна-Фролка, министра безопасности Геронтократии Сорпена. Старик улыбнулся и кивнул, показывая, что узнал. Потом оглянулся в коридор и тонкой бесцветной рукой призывно махнул кому-то невидимому, приглашая войти в камеру. Заключенный подумал, что это, возможно, агент Культуры Бальведа, и в самом деле, она легко прошла по металлическим перекладинам, неторопливо осмотрелась и остановила взгляд на узнике. Он улыбнулся и в попытке кивнуть потер ушами о голые руки.

- Бальведа! Я знал, что увижу вас снова. Вы хотели поздороваться с хозяином?

Он заставлял себя улыбаться. Официально это был его банкет; он принимал гостей. Еще одна маленькая шутка Геронтократии. Хорза надеялся, что в голосе нет признаков страха.

Агент Культуры Перостек Бальведа была на голову выше старика и восхитительно прекрасна даже в слабом свете голубого жезла. Она медленно покачала точеной головкой.

- Нет, - сказала она, - я не хотела ни видеть вас, ни прощаться с вами.

- Это из-за вас я здесь, - спокойно и уверенно сказал он.

- Да, и здесь твое место, - вмешался Амахайн-Фролк и шагнул вперед по лестнице так широко, насколько мог, чтобы не потерять равновесие и не ступить на мокрый пол. В камере снова гулко зазвучал его высокий скрипучий голос: - Я хотел, чтобы тебя подвергли пыткам, но мисс Бальведа... - министр оглянулся на женщину, - Бог знает, почему просила за тебя. Но твое место тут, убийца! - Он погрозил жезлом почти голому мужчине, висевшему на грязной стене камеры.