Во всяком случае, Макклейн не совершил преступления. — Он пристально разглядывал Куэйла. — Вы ведь шли во Вспом. Инкорпорейтед не для того, чтобы восстановить вашу память. Как и другие простые люди, вы искали приключений. Но, к сожалению, вы не простой, у вас и так было слишком много приключений, чтобы идти во Вспом. Инкорпорейтед. Вы не могли сделать ничего более убийственного для вас и для нас. Да в этом случае — и для Макклейна.

— Почему это «опасно» для вас, если я буду помнить о моем путешествии — якобы путешествии? — спросил Куэйл.

— Потому что то, что вы там делали, не соответствует облику Большого белого отца, который всех защищает, — ответил полицейский Интерплана. — Вы сделали для нас то, что мы сами никогда не смогли бы сделать, о чем вы в настоящее время и вспомнили, благодаря наркидрину. Эта коробка с мертвыми червями и водорослями лежала у вас в столе шесть месяцев, с тех пор как вы вернулись на Землю. И вы ни разу не подумали о ней. Мы даже не знали, что она у вас есть, пока вы не вспомнили о ней по дороге из Вспом. Инкорп. Тогда мы поспешили сюда, чтобы взглянуть на нее. Но, к сожалению, не успели.

К нему присоединился другой полицейский Интерплана. Они стали о чем-то совещаться. А тем временем Куэйл задумался. Теперь он стал вспоминать другие эпизоды: полицейский был прав относительно наркидрина. Они в Интерплане, возможно, сами использовали его. Возможно? Он был уверен, что это так; он видел как его вводили заключенному. Где же это было? Где-то на Земле? Скорее на Луне, решил он. И из глубин его ущербной памяти стал возникать образ.

Он вспомнил еще кое-что. Причину его посылки на Марс и ту работу, которую он там делал. Неудивительно, что они стерли его память.

— О господи, — сказал первый полицейский, прерывая свой разговор с другим. Очевидно, он поймал мысль Куэйла. — Ну, теперь дело совсем осложняется, хуже некуда.