— Почему именно я? — спросил Куэйл сиплым голосом. Что он сделал или о чем подумал? И какая связь со Вспом. Инкорпорейтед?

— В принципе, — сказал полицейский из Интерплана, — между Вспом. и вами нет никакой связи, но она есть между вами и нами. — Он постучал себя по правому уху. — Я все еще слежу за вашей мыслью через мозговой передатчик.

У него в ухе Куэйл увидел маленькую пластиковую пробку.

— Итак, я должен вас предупредить: все, о чем вы думаете, может обернуться против вас. — Он улыбнулся. — Но не это сейчас важно: вы уже об этом думали и говорили в забытьи. Нас, главным образом, волнует тот факт, что под воздействем наркидрина во Вспом. Инкорпорейтед вы рассказали техникам и владельцу, мистеру Макклейну, о вашем путешествии — куда вы ездили, для кого, кое-что о том, что вы делали. Они очень напуганы. Они жалеют, что познакомились с вами. — Затем он задумчиво добавил: — И они правы.

— Я никогда никуда не ездил, — сказал Куэйл. — Это всего лишь цепь фальшивой памяти, неправильно заложенной в меня техниками Макклейна.

Но затем он вспомнил о коробке с марсианскими живыми организмами. И с каким трудом он собирал их. Память об этом была реальной. Да и сама коробка, ведь она реальная. Разве что Макклейн мог подбросить ее? Возможно, это было одно из «доказательств», о котором он болтал.

«Память о моем путешествии на Марс, — подумал он, — меня не убеждает. Но к сожалению, она убедила полицейское агентство Интерплана. Оки думают, что я действительно был на Марсе, и считают, что я частично осознаю это».

— Мы не только знаем, что вы были на Марсе, — сказал полицейский, отвечая на его мысли, — но и то, что теперь вы достаточно вспомнили, чтобы быть опасным для нас. Бесполезно стирать все это из вашей памяти, потому что вы опять явитесь во Вспом. Инкорпорейтед, и все начнется сначала. Мы ничего не можем сделать с Макклейном и его операцией, потому что обладаем юрисдикцией только над нашими людьми.