Тогда Аллен, наконец, позволил себе оглянуться, и махнул рукой - в начале улицы показалась блистающе-черная машина Гарет. И только увидев ее, Аллен осторожно опустился на землю рядом со своей жертвой, прижимая ладони к ране в животе, из которой толчками выплескивалась кровь.

Гарет быстро домчала их - бледного, прикусывающего губы, но вполне живого и чувствующего себя вполне пристойно сравнительно человека Аллена и бессознательного Торвальда, за которым бдительно наблюдал Кевин, только вчера овладевший умением производить биоэлектричество по своему желанию на баржу Аллена.

Гэбриэл, успевший за часы нервного ожидания вспомнить детскую привычку грызть ногти, даже не взглянув на ценную добычу, бросился к Аллену и был удостоен редкого зрелища, которое удается увидеть бессмертным только иногда, а людям - и вовсе никогда. Рана - небольшое пулевое отверстие на входе и изрядная воронка в тканях, кровоточащая разорванными сосудами и белеющая частями изрядно поврежденного последнего ребра сзади стремительно регенерировала. Ткани затягивались тонкой розовой пленкой гранулята, а с краев уже наползала еще тонкая, но уже совершенно целая кожа. Увлекшись необычным зрелищем, Гэбриэл не заметил, что Аллен фактически обвис у него на руке и даже не вносит никаких дополнений в изрядно грешащий против фактов рассказ Гарет и Кевина.

Гэбриэл осторожно уложил друга на кровать, набрал в кружку воды и стал вытирать кровь, которая темными мрачными сгустками запеклась вокруг раны. Бессмертного нельзя убить таким ранением, но можно доставить ему немало неприятностей, и, главное, боли. Организм не желает терпеть мучительную боль, он борется с ней и впадает в наркотический транс - те вещества, которые вырабатываются в подобном случае у каждого обычного человека, вырабатывались у них в намного больших количествах, полностью снимая любую боль. И погружая в долгий целебный сон, который выглядел опасно глубоким.