- Да, конечно, - сказал профессор, внимательно глядя на Николая. - Это очень интересно. И давно вы убедились в своих... э-э, необычных возможностях?

- Недели две назад. И я думаю, что это была не опухоль. Это новый орган мозга. Именно с его помощью я научился тому, что умею. Неужели вы не понимаете, что я - первый человек, преодолевший скачок в эволюции! Я первый, а когда-нибудь и все люди станут такими. Вы видите в опухолях болезнь, собственно говоря, так оно и есть. Ведь это ненормально. Но и крылья, выросшие у первой птицы из передних лап, тоже ненормальны. Природа ищет на ощупь, она вырабатывает новые органы, но часто попадает пальцем в небо, и люди умирают. И врожденные уродства - тоже не уродства, а поиск, постоянный и нарастающий поиск эволюции. Вы понимаете?

Николай разволновался. Он смотрел во внимательные глаза профессора, и ему казалось, что тот все понимает и сейчас обрадуется вместе с ним и обнимет его, поздравит и, быть может, даже прослезится.

- Делириум, - тихо сказал профессор коллеге.

Тот понимающе кивнул и вышел из кабинета, зачем-то повернув ключ с той стороны.

"Бред, - перевел мысленно Николай, - он сказал - бред. Вот оно что. Ну конечно, он принимает меня за больного..."

- Посчитайте мне пульс, - попросил он. - Пожалуйста, посчитайте мне пульс.

Профессор взял его за руку и, глядя на часы, сказал:

- Восемьдесят.

Николай приказал сердцу биться реже, потом еще реже.

- А теперь?

- Сорок шесть, - медленно произнес профессор.

- Ну вот, видите. Я не придумываю. Я умею управлять сердцем. А хотите, я вспотею, сильно...

Он заставил свои потовые железы работать во всю силу. Со лба закапал пот. Рубашка сразу промокла.