- А теперь высушу, и тоже быстро. Смотрите внимательнее.

- Вы занимались гимнастикой йогов? - немного погодя спросил профессор. - Они умеют делать такие фокусы. Но для этого нужны годы и крепкое здоровье.

- Йоги совершенствуют только свой организм, и их умение умирает вместе с ними. Я не фаталист, но я убежден, что эта опухоль уже была запрограммирована во мне еще до моего рождения. И вы понимаете, что это значит? А то, что я передам свои свойства по наследству. Это же скачок в эволюции!

Профессор походил по кабинету, от двери до окна.

- Хорошо, - сказал он, - я подумаю об этом. Сейчас придет мой коллега и мы вместе обсудим.

- Он пошел за психиатром, профессор. Так ведь? Ну хорошо, через неделю я прилечу к вам без ковра-самолета и ступы с метлой. Я влечу к вам в это окно, и вы сами увидите, что я научился летать. Тогда вы поверите?

- Ну конечно, конечно. Я поверю вам, я и сейчас верю.

Но по улыбке его и по интонации Николай понял, что он совсем не верит ему, что слишком глубока в нем убежденность в том, что все ненормальное это болезнь, и винить, в общем-то, его было не в чем.

Повернулся ключ в замке, и в кабинет зашли трое парней. Позади них стоял человек в очках.

- Ну вот, - сказал Николай, - и психиатр пришел.

Оценил на глаз расстояние до окна, в два прыжка преодолел эти метры, вспрыгнул на подоконник и, не дав никому опомниться, оттолкнулся от карниза. Уроки, полученные во сне, не прошли даром. Запульсировало в животе, его встряхнуло, как на ухабе, и, медленно спланировав с высоты третьего этажа, он опустился на газон.

- Ну, что сказали врачи? - сразу же спросила Дина.

- Что я совершенно здоров. Они извинились за ошибку в диагнозе и очень рады за меня... Нет, в самом деле, Динка, я здоров, и никакой опухоли у меня нет.

Дина опустилась на стул, и по ее растерянному лицу можно было понять, что она и сама не знает, плакать ей или смеяться. Но потом все-таки сделала выбор и заплакала.