- Почему же? - вяло поинтересовался я. В глубине души я знал, что он прав, но какое-то тупое упрямство заставляло меня отстаивать несуществующую честь моих приятелей.
- Да потому, что вы, по сути, одиноки, как, наверное, многие из нас, независимо от возраста, пола и социального положения. Но отнюдь не многие способны переносить это душевное одиночество, когда в целом мире нет никого, способного до конца тебя понять. Заметьте, не разделить с вами беду или радость, а именно понять. Отсюда и ваше стремление к самообману, вы закрываете глаза на подлости друзей, стараетесь не замечать в них ничего плохого, а, с другой стороны, излишне концентрируете внимание на их довольно малочисленных хороших поступках или на взглядах, в которых вы с ними сходитесь. Но когда наступает момент проявления объективного отношения друг к другу, вся гадость выплывает наверх, и кто-то, кто испытывал особо сильные иллюзии, ночует в беспамятстве на лавке. Ну, а кто заблуждался в меньшей степени, тот, конечно, дома, - он ехидно хихикнул.
Я, как ни странно, нисколько на него не обиделся. Я подумал, что старик зрит в корень не столько потому, что он тонкий психолог или какой-нибудь телепат, скорее, оттого, что ситуация и вправду была слишком жизненная и до предела простая, и при наличии здравого смысла разгадать ее было делом элементарным.
Однако, четкий ход его мыслей и безошибочность его предположений заинтересовали меня, и я, никуда в тот день не торопясь, решил уделить старику какое-то время. Я подумал о некоторых темах, интересующих меня, и на которые можно было бы попытаться разговорить его. Мне кажется, что я надеялся с его помощью по новому взглянуть на те проблемы, к которым у меня еще не сформировалось однозначное и стойкое отношение.