Тем временем старик продолжал:

- Ну, да к черту ваших приятелей, это дело и без того ясное. Меня гораздо больше интересуют отдельные индивиды, нежели их совокупность. Поскольку вам значительно полегчало и вы, как я вижу, никуда не спешите, я позволю себе задать вам несколько вопросов. Разумеется, вы можете не отвечать на них, если не захотите.

Я, думая о своем, был застигнут врасплох таким оборотом событий.

- Отчего же, я, пожалуй отвечу. Давно известно, что люди с большей откровенностью общаются с совершенно посторонними, нежели с хорошими знакомыми.

Старик демонстративно похлопал в ладоши.

- Браво, молодой человек! Подобные мысли свидетельствуют о наличии ума, что не слишком часто встречается у современной молодежи. Мне начинает нравится наш диалог. Итак, если я не ошибся, вы вполне состоятельны. Меня не интересует, каким образом вы "состоялись", меня интересует сам факт.

Я подтвердил его предположение.

Он в раздумье покачал головой. Его лицо выражало нерешительность, казалось, он сомневается, стоит ли говорить... Но вот он начал:

- Как жаль, что в нашей благословенной державе, и вам это, наверняка, известно не хуже, чем мне, на протяжении всей ее истории нельзя было законно заработать деньги. Я имею в виду деньги, полученные за честный труд. Их можно было украсть, получить в результате махинаций, как угодно, но только не заработать. Само слово "работа" всегда ассоциировалось с нищетой и жалкими грошами, а труд человека при любых политических системах фактически презирался, иногда завуалировано, иногда явно. Но я отвлекся, - спохватился он. - Вот вы, не скажу богаты, но состоятельны. Этого достаточно для того, чтобы просто не думать о том, чем жить завтра, не в буквальном смысле завтра.