Наконец, последние строки. UG - это Уганда; кажется, ничего здесь больше не придумаешь. Но Z habla можно расшифровать как "зона 812 пусковой район", тогда дальше: "главный боевой приказ 4... ракета-торпеда... ядерный снаряд... радиотехническая разведка... О". В этом варианте текст тоже заканчивается буквой О, и это, безусловно, означает "Олав" или "Ольсен". Вот он сидит впереди, в пятом ряду, - Олав Ольсен, мой старый знакомый и одновременно незнакомец. Его золотая шевелюра, совершенно не тронутая сединой, видна из любой точки салона. В Ольсене ровно два метра, все самолетные кресла для пего малы.

Итак, О - это Олав. На всякий случай у меня есть запасной вариант расшифровки, в котором сокращение имени информанта отсутствует: "LA mood RA TA PO Ter O". Что означает: "Пусковая зона... тональность... разведывательный самолет (или, может быть, радиус действия)... район цели... территория первоочередного наступательного удара - 15..." Можно расшифровать и совсем коротко: бред!

Два часа назад я взялся за дело с воодушевлением. Казалось бы, в чем проблема? У меня мощный карманный компьютер, задача имеет решение, значит, я его получу. Раз, два - и готово. Я догадываюсь, что от двоичного кода надо перейти к четверичному. Еще усилие - и я раскалываю главный орешек: меня осеняет, почему матрица имеет такую странную форму - прямоугольную и с "хвостом". А потом - тупик. Я безнадежно погряз в военных аббревиатурах.

Между тем времени осталось немного - до Нассау всего два часа. "Стратопорт" уверенно несет меня к цели и крадет минуту за минутой. Сейчас от нас отрываются челноки, идущие на Филадельфию, Балтимор и Вашингтон, а через несколько минут мы примем ричмондские и норфолские челноки.

Проклятые аббревиатуры. Как же они навязли в зубах! Последние полчаса я не могу отделаться от мысли, что теперь мне никогда не придется говорить нормальным, "несекретным" языком, во всем мне будет мерещиться тайный смысл. "М ойдя ДЯС а мы ХЧЕ стн ЫХПР ав ИЛ..."