- Достойные слова! - лицо Дежурного Вычислителя тоже становится печально-серьезным и торжественным. - Вам будет представлена такая возможность. У вас есть последнее желание?

- Я хочу попасть в десант на Голубую.

- Вас зачислят штурмовиком во вторую роту. Что еще?

Но Командиру больше ничего не нужно. Он знает теперь наверняка, что будет жить.

- Смотрите, какой стол!.. - мама вздохнула. - Разве плохо живем? А? Господи, только бы войны не было...

- Ох, - вздохнула вслед за мамой моя жена, - и не говорите...

- А я помню, как нас в Умани бомбили... - сказала мама.

- Что ты там можешь помнить? - возразил отец. - Тебе и десяти-то не было...

- Все помню, - и эвакуацию, и тетю Женю...

- Какую тетю Женю? - спросил я.

- Ты ее не знаешь, - мама расстроилась. - Ее немцы, расстреляли. У нас в Умани много родных было. Их сначала всех в гетто сгоняли, а потом...

- А первая болванка, а первая болванка-а, - затянул отец фальшивым голосом свою танкистскую.

- Ой, Миша, - попросила мама, - только, ради бога, не пой...

- А вторая болванка-а, - не унимался отец, - попала танку в бак! Эх! Я выскочил из танка-а да сам не знаю как! Эх!

- Хор ветеранов, - пошутил я.

- Дурак ты! - обиделся отец. - Разве так шутят?!

- Ну вот, - сказал я, - сразу обиделся. Что я такого сказал?

- Давай, иди яму копай! - приказал отец. - Осенью персик посадим.

Потом я пошел копать. Эта работа и была самой бестолковой, потому что до осени отец надумает сажать персик совсем в другом месте.

- Папуля, - спросила моя дочь, - а что ты делаешь?

- Время убиваю! - ответил я.

- А ему не больно?

Время бесчувственно. Оно равнодушно взирает на наши попытки справиться с пространством. Человек, ты лишь малая песчинка в вихре Времени, всех твоих атомных мускулов не хватит, чтобы возмутить спокойствие этого беспредельного мира.