Вернувшись в кресло, Байрам сказал:

— Несмотря на возражения Слейтона и сомнения Патриса, принимаю решение изменить пункт назначения экспедиции. Уверен, Земля не осудит нас за такой шаг.

— Я «за» обеими руками, — воодушевленно ответил Ганс. Патрис едва заметно повел головой, и нельзя было понять, согласен он с Байрамом или возражает.

Неприязненно поглядев на космолога, Слейтон начал речь,

— Не потому ли Ганс и Байрам так горячо настаивают на полете к дьяволу на рога, что каждый из них желает проверить свои таланты. Один — лингвиста, второй — космолога и философа вселенского масштаба? Никто не думает о главном: с какой целью и кому послан этот сигнал? Возможно, нас ждет огромная опасность. Разумяне могут иметь агрессивный характер. В сочетании с высокой техникой это... Впрочем, незачем объяснять, вы не младенцы.

Слейтон замолчал, уставившись взглядом в окно «Цветника». Неожиданно «прорезался» Патрис. Он медленно вылез из кресла, потом застеснялся и сел опять.

— Назревает уникальное событие, не так ли, Слейтон? — негромко сказал он. — И ты напрасно опасаешься нападения тех, кто послал сигнал. Кроме того, у нас есть ракеты, защитные поля и лазеры.

— Не знаю, не знаю, — сказал Слейтон менее решительно: — Нас могут атаковать столь изощренно, что оружие окажется бесполезным. А нам придется искать свои ребра по всей Метагалактике...

— Дискуссия окончена, — подвел итог Байрам. — Меняем пункт назначения! Все по местам!

2.

Космолет с огромной скоростью врезался в абсолютный мрак межзвездной пустыни. Фотонный реактор работал на полную мощность, и ослепительные факелы реактивной отдачи суматошно прыгали по краям параболического зеркала-отражателя.

Слейтон, подавленный мощью движения, все сильнее вжимался в обивку инерционной кабины.