Итак, мы вчетвером летали на «Гончей». Понемногу нам надоела проторенная дорожка — Лорн, Далекая, Ультимо, Туле, миры Восточного Круга и обратно, — и мы нанялись на Шекспировские Линии. Это многое изменило. Сфера наших интересов переместилась к Центру, хотя и не очень сильно. Юридически Сектор Шекспира не входит в Конфедерацию Приграничья, но некоторые из его миров располагаются еще дальше, и непроглядную темноту ночного неба его миров нарушают лишь тусклые брызги далеких звезд.

Мы везли солидную партию сельскохозяйственных машин с Далекой, из Порта Прощаний, в Порт Фортинбрас на Эльсиноре. И нам посчастливилось — если бы мы знали, насколько посчастливилось! — прибыть туда аккурат к началу знаменитой Забастовки Портовых Грузчиков. Как обычно, разборка между рабочими и нанимателями затянулась весьма и весьма надолго.

В результате мы отправились в бессрочный вынужденный отпуск. Мы наслаждались — если можно так выразиться — всеми «земными» благами и маялись от безделья. У нас была бездна времени. И эта бездна легла между теми из нас, кто успел жениться и обзавестись семьей, и остальными. Они проклинали тот кусок хлеба, за который им приходилось платить долгими днями разлуки, а также нанимателей и профсоюзных активистов всех миров Галактики, из-за которых эти периоды становились еще дольше.

Больше всех злился Алан Кемп. Честно говоря, нас это не слишком удивило. Мы успели хорошо узнать его. Мы знали, чем он дышит, и знали, что лишний месяц вдали от Вероники для него был немногим короче вечности. Я прекрасно его понимаю. Будь она моей женой, я пустил бы корни

Но Алан — не я.