- Хотите, можно на ту сторону сходить, - предложил гид. - Только там ничего интересного нет.

- Погоди. Ты вот что скажи: если машина кого собьет, она что же, не останавливается?

- С чего ей останавливаться? Нешто там люди сидят? Говорят, будто там вовсе никого нет, сама по себе едет.

- Я слыхал, что если встать у дороги и голосовать… ну… стоять с поднятой рукой, то машина может остановиться. Это правда?

Мальчишка в сомнении пожевал губами, потом вздохнул и сплюнул в придорожную пыль.

- Я так и знал, что вы будете про это спрашивать…

- И все-таки?

- Я откуда знаю? Мне еще жить не надоело… Говорят, правда.

- А сам видел, как другие уезжали?

- Не… Сам не видел.

- И никто из тех, кто уезжал, назад не вернулся?

- Может, кто и возвращался, только мы про такое не знаем. Наши вообще редко уезжают, все больше приезжие, вроде вас.

На этот раз звук послышался с другой стороны. Неспешный, деревенский. Скрипели колеса, глухо тупали по твердому копыта волов. Повозка, которую они разглядывали издали, достигла наконец стоящих при дороге людей.

- Здрасьте, дядька Маган! - громко поздоровался мальчишка. Усатый возница прикоснулся двумя пальцами к полям шляпы,

молча кивнул. Повозка проследовала мимо, один из волов на ходу ронял лепехи жидкого навоза.

- Что же, с той стороны машины никогда не едут?

- Нет, конечно. С чего бы им с той стороны ехать?

- А с этой с чего?

- С этой они всегда едут. А зачем да почему - вы лучше не думайте, а то с непривычки с ума сойти можете.

- Вы, значит, привычные…

- Мы - привычные. Вон хуторские знай себе катаются в город да обратно, но только по этой обочине. У них в город и дороги другой нет; зачем, если тут такая благодать. Они так полагают, что с паршивой овцы - хоть шерсти клок. А если спросить у мужика, зачем ему дорога, так он и в хрюкало заехать может.