- Чистит дорогу кто? - спросил Тирлич, скользнув взглядом по навозным лепешкам.

- Она сама чистится. Вот увидите, через полчаса от этих лепех и следа не останется. Вы только не вздумайте на дорогу ничего кидать. Говорят, она мстит тем, кто нарочно гадит. Волам ничего не будет, а человеку не простит.

- Как она может мстить?

- Так и может. Задумается человек и попрется на красный. А машина тут как тут, да и не одна. Косяком пойдут, так что тело никто достать не может, пока его дорога нацело не сожрет.

- Жуткие вещи ты рассказываешь…

- Уж какие есть. Не я их придумал. Тирлич взглянул на часы.

- Пожалуй, мне пора. Номер в гостинице, должно быть, уже готов. Пойду отдыхать.

Он достал пару серебряных монет, протянул их провожатому. Пацан, не ожидавший такой щедрости, просиял.

- Знаете, что еще здорово? Ночью сюда прийти. Особенно, если тучи низкие. Машины фарами издали светят прямо на облака: вжик! - как молния или зарница. Тут до вас был один, так он говорил, что в жизни ничего красивее не видал. Хотите, я вас отведу? Хоть бы и сегодня ночью…

- Честно говоря, не знаю. Устал с дороги.

- Тогда вот что сделаем. Я вам покажу, где живу, а вы, как надумаете, стукните мне в окошко. Я мигом выскочу и провожу.

- Ты прирожденный чичероне, - сказал Тирлич.

Судя по всему, мальчишка не знал этого слова, но возражать не стал. Не ожидая особой платы, он проводил Тирлича до дверей гостиницы, указав по дороге свой дом и отметив крестиком окно, в которое следует стучать, когда потребуется ночная экскурсия.

- Как тебя зовут, чичероне?

- Корш, - кратко ответил пацан.

- Парни тебя Коржиком не дразнят?

- Я им подразнюсь… - пообещал Корш, показав неожиданно большой костистый кулак.

- Тогда я тоже остерегусь дразниться.

- Дразнитесь как угодно. Вы только без меня ночью к дороге не ходите.