Пока проходили восьмидесятые и девяностые, я писал все меньше и меньше рассказов, и некоторые из них становились все длиннее и длиннее (пара таких длинных есть и в этой книге). Это было хорошо. Но есть и такие рассказы, которые я не написал, потому что нужно было заканчивать какой-нибудь роман, и вот это уже не хорошо. Я чувствовал, как эти истории плачут в дальнем углу моей головы, чтобы их написали. Некоторые до сих пор там; другие, с грустью это сознаю, умерли и улетели подобно пыли.

Самое плохое, что среди них есть истории, которые я уже не помню, как писать, и это пугает. Я знаю, что мог написать их в своей прачечной, на портативной «Оливетти» Тэбби, но даже если мое было мастерство отточено и в качестве инструмента у меня был Макинтош, и писал я ночью, эти истории все же ускользнули от меня. Я помню, как думал о стареющем изготовителе мечей, беспомощно глядя на отличное лезвие Толедо, и что раньше я знал, как это делается.

Когда прошло три или четыре года, я получил письмо от Катрины Кенисон, которая редактировала серию «Лучшие Американские рассказы» (она занималась эти после Хайди Питлор, которой посвящена книга, которую вы сейчас держите в руках). Мисс Кенисон спросила, не будет ли мне интересно отредактировать том 2006. Причем мне не придется спать на нем и даже думать о нем сверх моей обычной послеполуденной прогулки. Я согласился не раздумывая. Среди множества причин был даже альтруизм, но я буду черным лжецом, если скажу, что у меня не было своего интереса в этом. Я думал, что если прочитаю много коротких произведений, погружусь в лучшее, что мне могут предложить американские литературные журналы, то смогу вернуть себе уснувшую было простоту. Не потому, что я нуждался в этих публикациях, маленьких, но долгожданных, после которых я мог купить новый глушитель для машины или подарок на день рождения жены, но потому что я не видел в своей потере способности писать рассказы справедливого обмена на кредитные карты.