Эм вдруг испугалась.

- Почему ты заговорил об этом сейчас? - спросила она.

- Да просто они иногда говорят не так, как раньше. И спрашивают про большую дверь, и так по-особенному на нее смотрят. Вот я и подумал...

- Да, верно, - сказала наконец Эм. - Но мне страшно. Как-то они это примут, вдруг это знание им повредит?

Долгие минуты прошли в молчании. Потом Джей предложил:

- А может, нам придумать сказку? Длинную сказку про все про это. И тогда не надо будет рассказывать им правду.

Эм положила металлическую руку ему на плечо.

- Милый мой Джей, да разве ты можешь придумать хотя бы самую короткую сказку? 1 Он молча покачал головой.

- И я тоже не могу, - сказала Эм. - И, даже если бы мы могли, этой сказки хватило бы ненадолго. Просто вместо наших теперешних мелких уверток появилась бы одна крупная. Но все равно, через два-три года у них будет достаточно сил, и они сами растворят большие двери. Нам их не удержать. К тому времени они уже должны знать. Они должны постепенно узнавать правду про разные мелочи, тогда правда про самое главное не будет для них слишком большим ударом.

- Прямо сказать, я не понимаю, зачем мы их учим, что кошка читается как кошка, а два плюс два будет четыре, - заметил Джей. - Чем это им поможет?

- Где уж тебе понять? - сказала Эм, снова довольно резко. Не вдаваясь в особые сложности, он со своим прямолинейным, более примитивным умом, был куда ближе к истине, чем ей хотелось бы признать, - оттого она так резко ему и ответила. - Это развивает их ум. Дисциплинирует. Готовит к будущему.

- Просто я так подумал, - поспешно сказал Джей. - Тебе лучше знать, Эм. Ты всегда все лучше знаешь.

Но очень скоро Эм поняла, что невозможно говорит правду о пустяках, если умалчиваешь о самой главной правде. Ибо растущее день ото дня недоумение лишал' детей охоты учиться.

Они так и не могли сдвинуться с уроков первого года обучения для пятилетних.