Он опустил губу, на которой, если пристально всмотреться, можно углядеть красное пятнышко.

След позавчерашней простуды, два дня замазываемой «Завираксом» и только благодаря этому не разросшейся в отвратительное образование, что при его нынешней работе, мягко говоря, было бы нежелательно. И где его только пробрало? Машина, дом, ресторанные залы, залы заседаний, кабинеты. Никаких сквозняков там быть не могло. Хотя, говорят, этот чертов герпес может выскакивать и из-за сильных стрессов. А этого добра хватает.

Сергей Геннадьевич отступил от зеркала на два шага. Вот из-за чего он давно уже не переживает, так это из-за своего роста. Хотя по молодости страдал, что было, то было. А как же — девочки смотрели в другую сторону, на высоких и широкоплечих. Он клял тогда свою злосчастную судьбу.

А сейчас все наоборот, он благодарен ей, судьбе, не подарившей ему тех самых сантиметров. Это сделало его злее и целеустремленнее, заставило добиваться успеха. Комплекс Наполеона, так, кажется, это называется. Что ж, одним из наполеонов этого города он, пожалуй, может себя считать.

Звонка в дверь он ждал. Он поднес к глазам запястье правой руки, взглянул на «Ролекс» — да, именно в это время. Минута в минуту. Вот что значит хорошо вышколенный слуга. Два коротких треньканья, одно длинное, опять два коротких.

Это информирует: пришел тот, кто должен прийти. Марьев быстрым шагом (он всегда и всюду, даже дома, ходил именно так) направился в коридор. Открыл внутреннюю дверь, взглянул в «глазок» наружной. Немецкая оптика показала всю их лестничную площадку, от стенки до стенки, с двумя расположенными напротив квартирами банкира Теремыхова и депутата прошлого созыва Лурье.