— Увидел. Немного, но достаточно. Редкая у тебя ценность на шее висела. Других таких в мире и нет, наверное. А уж кто сделал и кому принадлежала, боюсь и представить.

— Так кому же?

— Значит, интересно? Узнать хочешь?

— Хочу.

— Расскажу когда-нибудь. Наведайся ко мне, молодой воин, как созреешь. Для разговора долгого и о вещах многих.

— А сейчас почему не хочешь?

Колдун хмыкнул:

— Я лжи не люблю. Ни сам говорить, ни слушать. А солгать мне так, чтобы я лжи не почувствовал, могут в этом мире немногие. Готов ли ты, молодой воин, со мной говорить?

Я промолчал. Старик понимающе улыбнулся, блеснув клыками, встал из-за стола.

— Счастья этому дому. Благодарю за пищу.

На выходе обернулся:

— Как будешь готов, приходи.

Что после этого оставалось? Только плотно покушать, не обращая внимания на сестренку, живое изображение одного сплошного уха, уколотого здоровенным шилом в мягкое место. Не забывая о пропитанном холестерином, но, надеюсь, без генетических модификаций натурпродукте, постарался оценить ситуацию.

Колдун если не все выкупил, то о многом догадывается, однако по каким-то причинам молчит. Что его на это подвигло — шкурный мотив или любопытство? Вот вопрос.

Скорее любопытство. На демона я явно не тяну. Но демаскирующие признаки моего «Я» старый хрен сто процентов обнаружил. Опасным он меня не считает, иначе сидеть бы мне в яме под воротной башней уже. Хочет поговорить.

Какой вывод? Я раскрыт. Если не на сто процентов, то на девяносто девять. Старик не знает только деталей.

А старичок не профессор-ботаник из столичного университета. Из трех одержимых, что помнил Край, двоих он сжег на костре. Третьего зарезал на алтаре. Не моргнув глазом, без всяких угрызений совести. В то же время справедлив, умен, пользуется колоссальным авторитетом, притом отнюдь не только за сверхъестественные таланты. И должность и.о. жреца Одина. Фактически кардинал Ришелье поселка.