Тут вскочил Доминак, на лице его выступили багровые пят на.

— Кто вам поверит, что вы искренни, профессор? — закричал он. — Либо вы договаривайте все, будьте до конца ученым, либо… либо мы сочтем это за шарлатанство. Да, да, шарлатанство! Вы делаете вид, что вокруг ничего не случилось. Или вы не читаете газет, не знаете, как поносят доброе имя нашего института? Позор! — он обхватил руками лысину. — Подозрительные эксперименты над трупами, когда это материал только для анатомов, связь с бандитами… Мне стыдно показаться на улице. Нет! — Доминак уперся руками о стол, качнулся вперед. — Вопрос сегодня стоит только так: одобряем мы вашу работу, которую вы вели самостоятельно, или не одобряем? В первом случае ответственность ложится на весь институт, во втором случае… — и Доминак пожал плечами, развел руками. Это означало: извините нас и расхлебывайте сами.

Глухо прозвучал хриплый голос Мартинсона:

— Какая ответственность, коллега? Радоваться надо такому успеху, гордиться… Я не понимаю.

— Я вынужден был работать самостоятельно, — спокойно за говорил Галактионов. — Директор вычеркнул мои опыты из программы института — они вне рамок геронтологии, — я был лишен сотрудников, необходимого материала. Мне поручили работать совместно с вами, коллега, — он с протянутой рукой и с легким поклоном посмотрел на Мартинсона. — Я так и делал. Но параллельно, на страх и риск, работал над тем, чему решил посвятить всю свою жизнь.

— Вы не должны были этого делать здесь, тем более произ водить опыты с лучами, которые считаете секретом. Здесь не должно быть секретов, — снова резко заговорил Доминак. Он стоял за столом, Галактионов — на кафедре, их перепалка походила на диспут, да оно так и было. — Впрочем, вы человек не нашей морали. Мы же всегда с открытым сердцем… — Он вскинул руки вверх, как священник на проповеди, посмотрел на потолок, обвел глазами стены. — Этот очаг, светоч гуманизма, называют пристанищем шпионов и шарлатанов. Может ли быть спокойным святое чувство ученого? Что скажут о нас тысячи наших друзей в разных странах, перед которыми мы ответственны на предстоящем конгрессе? Ведь конгресс определил нам план работ — не я и не вы…