- Ярл вестников прислал. Ледунг собирает. Отец в поход готовиться. Бьерн с Харальдом тоже идут. - наконец поделилась полезной информацией девчонка.

- Морской поход или сушей? - уточнил я.

- Морской, морской. Драккар Кнубассоны давно вытащили, смолят на берегу. А у нас уже целый день колдун сидит.

А вот это новенькое мне совсем не понравилось. Что-то рановато за своими порошками старикашка прикатил.

- Ко мне заходил?

- Да, заходил. Сидел долго у тебя. Мы подглядывали. Колдовал что-то. Травы жег.

- И что?

- Потом вышел, сказал, что все хорошо. Жаль амулета только, говорит. Что рассыпался. - Поспешила успокоить меня Хильда.

Это дело не могло не радовать. Хотя пора было подумать о хлебе насущном.

- Ты же не ел? Пойдем, покушаешь. - как прочитала мысли сестра.

Проследовали в обеденный зал. Сестренка усвистела насчет покушать. По закону подлости, там же сидел и кисло жевал мясо с хлебом колдун. Запивая пивом. Проявив твердость духа, я уселся рядом с ним.

Старик спокойно спросил:

- Что снилось?

- Не помню. Возможно, плохое что. Так кажется.

Непонятно хмыкнув, колдун спокойно откусил кусок мяса. Прожевал, проглотил:

- Неудивительно.

- Что неудивительно?

- Что плохое снилось. - Взял кусок хлеба, откусил. Повторил с мясом. - Когда я в душу кому лезу, и бодрствующему ужасы мерещатся. А после тех трав, что ты выпил, и колдовать много не надо.

Я обмер. Причем как-то двойственно. Дикий ужас шел откуда-то из здешней памяти, например, из виденного еще одиноким в своем теле Краем случая, когда колдун, подойдя, взглянул в глаза огромному орку из купеческой охраны, перепившемуся какой-то гадости и начавшего, хохоча, рубить рабов-рыбаков на пристани. Отчего тот упал в похожем на эпилептический припадке.