Присутствие дракона становилось все более явным. Чем дальше обоз продвигался на юго-запад, тем сильнее сопротивлялись и упрямились тяглозвери. Бен, имевший опыт в обнаружении драконов, уже чувствовал во влажном воздухе особый острый запах, долетавший с порывами ветра. В этом запахе было что-то от свиньи, что-то металлическое и такое, чему Бен не мог найти сравнения.

Внезапно обоз дернулся и остановился. Жрец-офицер Радулеску отъехал на несколько метров вперед и, натянув поводья, спешился. Подняв факел над головой, он начал распевать заклинания. Бен не мог разобрать слов, поскольку их уносило ветром. Но он видел профиль жреца и размеренные взмахи его короткой бороды.

В поле зрения, выше и дальше капюшона Радулеску, возникло что-то новое. Офицер повернулся к обозу спиной и, обратившись лицом к страшному видению, еще громче запел свои заклинания. Сначала во тьме появились зеленые глаза, отражавшие свет факела Прежнего мира. Высота этих глаз над землей и расстояние между ними могли бы впечатлить любого охотника на драконов. В следующий миг, когда чудовище сделало выдох, ниже его сиявших глаз излилось едва заметное красное пламя, которое осветило колючую чешую вокруг носа и пасти. Тяжело вздохнув, дракон зарычал, и этот музыкальный звук был похож на перекаты металлических шаров в огромной бронзовой чаше.

Бен слабо разбирался в магии, но даже он смог почувствовать охранную силу чар и влияние песнопения. Заклинания удержали дракона и заставили его уйти. Сверкнув глазами, огромный зверь еще раз вздохнул, а затем растворился в темноте и ливне.

Когда дракон ушел с пути обоза, Бен забеспокоился еще больше. Теперь ничто не мешало ему размышлять над своей догадкой. Фактически, после того как Радулеску завершил ритуал заклинаний и еще раз доказал, какими великими силами обладал Синий храм, Бен не мог отвлечься от мрачных подозрений. Тревога, разрывавшая его на части, не имела какой-то определенной причины или доказательства. Она стихийно собиралась из множества деталей, обрывков разговоров и картин.