— Привет, фюрер! — усмехнувшись, произнесла Ева, сразу беря его за руки и начиная вертеть их в своих тёплых и чуть влажных ладонях. Она всегда называла его именно так, "фюрер", а иногда даже и "мой фюрер", зная, что его очень сильно злит, когда подобным образом обращается к нему она, именно она — та женщина, которую он одно время боготворил и которая изменила ему с… Господи, она изменила ему, ЕМУ (!), с этим жалким уродом Гиммлером! Да он даже и Знака Семи не знает, да кто он такой, да я его вообще Ктулху скормлю, будет знать, сволочь…

— Ева, ты что, следишь за мной?

— Я? Слежу? Да у тебя совсем крыша поехала, я смотрю.

— Ева, отпусти мои руки! — едва ли не взвизгнул он, потому что он по-прежнему любил её, а она издевалась над ним, как над каким-то подростком, хотя он был их Вождём, их Фюрером, как бы ни был ему неприятен теперь этот титул. Но она никогда не называла его Фюрером с большой буквы, она всегда произносила это звание немного так пренебрежительно: "фюрер", и от этого тебе хотелось одновременно и заплакать, и убить её, и попросить не изводить его, ибо он очень от этого страдает. Не веришь? Ему всегда хотелось, чтобы Ева обращалась к нему по его тайному имени, чтобы она называла его Книболом или хотя бы Магистром, но просить её об этом означало унизить себя, а он и так уже находился в её глазах достаточно низко. Почему она всё время выскакивает на него из этих тёмных коридоров? Случайность это или синхронность? В конце концов, этот замок достаточно большой, а народу в нём проживает мало, и если кто-то вдруг встречается, да и тем более на минус-первом этаже, то, согласитесь, есть в этом что-то подозрительное…

— Увидимся за ужином! — смеясь, выкрикнула Ева и, оттолкнув его, устремилась прочь, вновь скрывшись в одном из боковых коридоров.