Гитлер спустился на минус-второй и нырнул в узкий ход, ведущий в пещеру, где находились Древние, и как всегда поёжился, хотя бояться ему особо было нечего — по крайней мере, до тех пор, пока Великая Троица соблюдала условия Договора. Что, если всё это — тест? Если он успешно минует все барьеры и ответит на все поставленные перед ним вопросы, то его ждёт какой-то сюрприз; возможно, он даже получит Знак Восьми. И тогда ему будет плевать на смерть!

Больше всего на свете Гитлер боялся смерти — наверное, потому что точно знал, что ожидает его за барьером жизни. Заключив договор с детьми Азатота, он обрёк свою душу на вечные муки ада. Однако, если всё будет идти как нужно, то Великие Древние заберут его с собой или по крайней мере даруют ему бессмертие, а именно этого и хотел больше всего фюрер — жить вечно! И ещё он мечтал о смене тела, потому что этот носитель вызывал у него невыразимое отвращение, и неудивительно, что Ева столь откровенно насмехалась над ним. Маленький, худющий, с этим дурацкими усами (а без усов ещё хуже!)…

Возле массивной железной двери, к которой и стремился Адольф, стояли навытяжку два солдата.

— Хайль Гитлер! — выкрикнули они.

— Зиг хайль! — махнул он рукой, затянутой в зелёную перчатку.

Отворив дверь, Гитлер вошёл внутрь.

Закурив трубку, Сталин подплыл к иллюминатору и приник к стеклу. Далеко внизу в океане мрака плавала Земля, и где-то там, на этой Земле, шла война…

Иосиф Виссарионович в последние дни здорово устал и решил устроить себе кратковременный отпуск. Здесь, на орбите, он ощущал неописуемый покой и почти трансцендентальное блаженство, сопоставимое разве что с тем сказочным состоянием, которое познаём мы, будучи плодом в утробе матери, и он надеялся, что отпуск этот придаст ему сил для нанесения решающего удара по оккупантам. Почему-то он всё не решался отдать этот приказ, хотя сделать это было необходимо — фашисты начинали здорово вредить его личной жизни.