- Ну ладно, пойдем вместе, малыш.

5

Хендрикс шел широким шагом, но мальчишка не отставал от него, прижимая к груди медвежонка.

- Как тебя зовут? - спросил майор.

- Дэвид. Дэвид Эрвард Дерринг.

- Дэвид? Что... что же случилось с твоими родителями?

- Они умерли.

- Как?

- Во время взрыва.

- Когда это случилось?

- Шесть лет назад.

- И ты все эти шесть лет был один?

- Нет. Я некоторое время был с другими людьми, но они потом ушли.

- И с тех пор ты один?

- Да.

Хендрикс посмотрел на мальчика. Он производил странное впечатление. Говорил очень мало и как-то отрешенно. Впрочем, возможно, такими и должны быть дети, выжившие среди этого ужаса. Тихими, ничему не удивляющимися. Для них не существовало ничего неожиданного. Они могли перенести что угодно. Они не знали ограничений в форме традиций, обычаев, правил человеческого общения. Единственным их достоянием был грубый и жестокий опыт тяжелой жизни.

- Я не слишком быстро иду, малыш? - участливо спросил Хендрикс.

- Нет.

- Как это тебе удалось увидеть меня?

- Я ждал.

- Ждал? - Хендрикс был озадачен. - Чего же ты ждал?

- Того, что можно поймать.

- Извини, я не понял.

- Что-нибудь, что можно съесть.

- О! - Хендрикс печально поджал губы.

Тринадцатилетний мальчик, живущий на крысах, сусликах и наполовину сгнивших консервах в какой-нибудь дыре под развалинами города, полного очагов радиации и "когтей", с азиатскими пикирующими минами над головой.

- Куда мы идем? - спросил внезапно Дэвид.

- В азиатские скопы.

- К азиатам? - казалось, мальчик, наконец, хоть чем-то слегка заинтересовался.

- Да, к нашим врагам, к тем людям, которые начали эту войну и первыми применили радиационные бомбы. Понимаешь, они первыми заварили всю эту кашу.