"Бедуином, – повторил он невольно. – Почувствовать себя бедуином". Да, в этом городе такие слова звучали совершенно особенно.
– Селена, – спросил он уже на ступеньках перед входом, – за что вы так не любите бедуинов?
– А вот об этом я и хотела поговорить, – охотно откликнулась Селена.
– Проходи, пожалуйста.
– Папа дома? – осторожно поинтересовался Виктор на всякий случай.
– Папа живет не здесь. В пяти километрах к юго-востоку у них с мамой свой новый дом, а это – моя дача. Мы будем здесь совершенно одни, – добавила она заговорщицким тоном. – И никто-никто не помешает мне рассказать, за что я так не люблю бедуинов.
4
Но разговор начался совсем с другого.
Ослепительно белая комната на втором этаже была словно вырубленная во льду пещера. Удивительный материал пушистых мягких кресел походил на январский рассыпчатый снег, кондиционер накачивал в помещение студеный воздух с отчетливым запахом моря, фрукты, вынутые из холодильника, покрылись бусинками росы, а пенистый «дайкири» цвета карибского прибоя ничем не уступал приготовленному Тэдди. И звучала тихая ненавязчивая музыка, будившая сладковато-грустные воспоминания о юности, мечты о далеких странах и о несбыточном. Захотелось выпить просто джину. Можно даже неохлажденного. Но они договорились пить только «дайкири». И он потягивал через соломинку зеленоватый коктейль, курил и смотрел на Селену. Селена была красива. Волшебно красива.