Я только пожал плечами. Со мной тоже происходили всякие странности, слова Даниила показались мне заслуживающими внимания, но не более того. Будет время, тоже так попробую, а сейчас надо спать.

Раннее утро в понимании Данила означало часов пять, так что выспаться не удалось. Впрочем, поход по сырому утреннему лесу быстро прогнал сон. Идти пришлось недалеко, километров шесть. Следы привели нас к небольшому оврагу, в глубине которого виднелась пещерка метра полтора высотой. Вокруг было полно следов когтистых лап, кусты были помяты и частично выдраны, словно по ним волокли что-то тяжелое. Мы медленно приблизились к пещере. Солнечный свет не попадал внутрь пещеры, но нам удалось разглядеть, что она уходит далеко вглубь, медленно сужаясь. Было страшно идти в эту опасную темноту, я начал быстро привязывать к поясу веревку, усердно подавляя липкий голосок внутри себя, настойчиво советовавший не ходить, остаться на поверхности.

— Слушай внимательно. Сейчас я пойду внутрь, а ты через каждые пару минут дергай веревку. Если я дерну в ответ, все в порядке, если нет, начинай тащить. Веревка длинная?

— Метров двадцать.

— Должно хватить. Все, я пошел.

Мне потребовалось определенное усилие, чтобы сделать первый шаг. Вход в пещерку был словно прикрыт какой-то пленкой, возникало впечатление, что какая-то невидимая паутина на мгновение опутала все тело. Сделав еще шаг, я прорвал эту завесу.

Внутренний мир пещеры поражал. Мои чувства словно приглушило, зрение отказывало, даже фонарик не позволял видеть дальше чем на пару метров, уши словно забили ватой. То ощущение единства с окружающим миром, которое возникло у меня в летнем лесу, исчезло окончательно, зато ясно ощущалось давление окружающего пространства.