Волосы вставали дыбом, кожу покалывало от ощущения чужеродности. Возможно, это клаустрофобия, но я ощущал странные токи, текущие вокруг меня, коридор воспринимался всем телом, можно было идти с закрытыми глазами и ни разу не споткнуться. Предметы обрели темные ореолы, я знал, что если смотреть в одну точку слишком долго, глаза начнут слезиться и заболят. От увиденного во рту пересохло, кончики пальцев стали нервно подрагивать.

Веревка натянулась, я дернул в ответ. Растерянный от навалившихся ощущений, я крался вперед мелкими шажками. Так прошло метров десять, потолок опустился, и мне пришлось встать на колени. Передвигаться было неудобно, но любопытство одолело окончательно, мысли о возвращении были задавлены. Я решительно пополз вперед. Там виднелась какая-то светящаяся точка, ориентир в темноте. Она притягивала взгляд, маленькая золотистая веточка, лежащая на полу, ее пульсирующий свет приближался, мне казалось, откуда-то возникла тихая мелодия. Тонкий, невероятно красивый звук, возникший не в ушах, а шедший из глубины сознания. Звук очаровывал, манил, он был столь же прекрасен, как и испускавший свет тоненький ствол. Я не мог отвести глаз, такое чудо послужит доказательством моих слов лучше всего другого, я должен ее взять. Должен! Должен!

Резкий рывок потащил меня прочь от прекрасного растения, я потянул копье, чтобы перерезать веревку. Невольно мой взгляд оторвался от света моего чуда, упав вниз. На земле лежало тело человека, наполовину разложившееся, я руками упирался в разложившуюся плоть его бедер. С диким криком, отбросив копье, я побежал обратно по коридору. Не знаю, как я не запутался в веревке и не поранился.

Я пришел в себя, только выбравшись из оврага. Рядом стоял Даниил и с ужасом заглядывал в мое лицо, в руках у него была веревка, второй конец которой все еще был привязан к моему поясу. От пережитого шока челюсть у меня тряслась, губы дрожали, потребовалось минут пять, прежде чем язык стал повиноваться, и мне удалось заговорить. Сначала я мог только ругаться, немного полегчало.