— Мне показалось, что это был не волк.

— А кто ж еще? Рысь так горло драть не станет, медведь тело бы когтями разодрал. Эх, была бы погода нормальная, прошли бы по следу, да теперь поздно.

Участковый отозвал лесника в сторонку, тихо о чем-то переговорил с ним, а по возвращению стал смотреть на меня куда дружелюбнее. Собрав оставшиеся на стоянке вещи и упаковав тело на носилки, маленькая процессия тронулась в обратный путь. Я пытался расспрашивать лесников о том, не было ли каких-нибудь слухов о странных чудовищах, но быстро прекратил — на меня стали коситься, мол «у страха глаза велики».

Я вернулся в Тряхино, отдал Сашкины вещи каким-то то ли родственникам, то ли собутыльникам, посидел на поминках. Мои друзья, как выяснилось после звонка в турфирму, по-прежнему числились среди пропавших. Проводника у меня не было, никто не соглашался идти в места, где появился людоед. Выбор был прост — или вернуться в Нижнеивановск и ждать результатов работы спасателей, или идти одному. Сидеть и ничего не делать я не мог, идти в лес без проводника было глупо. Кроме того, я боялся.

В убитой мной твари было что-то чужое. За все тридцать лет жизни я не встречал ничего сверхъестественного, то, чего нельзя было бы объяснить логически, сейчас же в голову лез всякий бред о мутантах, оборотнях и тому подобная глупость. Нет на земле существ, способных наплевать на выстрел из ружья, остановить его на лету! Не было… При одной мысли о возвращении на болота мысли опутывал липкий страх, хотелось бросить все и бежать туда, где много людей, где никто не наброситься со спины. Я обратил внимание, что стараюсь держаться на хорошо освещенных местах, и понял: если сейчас не разберусь с этой загадкой, то буду мучаться до конца жизни, считая себя трусом. Стало противно.

На следующий день я сходил к местному кузнецу и купил у него длинный широкий тесак.

Палатку я брать не стал, построю шалаш. Рюкзак набит консервами, за спиной топорик, тесак прикручен на длинное древко с распоркой.