Она резко обернулась к нему.

- Ты видел наших детей, Артур? Ты можешь объяснить, что с ними происходит?!

В этот момент раздался звук ключа, вставляемого в замочную скважину. Дверь открылась и захлопнулась.

- Это он, - сказала Эльза и крикнула: - Роберт!

На пороге появился рослый и крепкий парень лет пятнадцати. Он был в пятнистой куртке военного образца с закатанными рукавами, такой же маскировочно-пятнистой расцветки штанах и тяжелых армейских ботинках. На поясе у него висело некое самодельное подобие полицейской дубинки. На левой стороне груди был приколот странный значок: в черном овале белая буква М. Мокрые от дождя волосы были коротко подстрижены.

- Здравствуй, Роберт, - Беланов поднялся навстречу сыну и протянул руку.

- Здравствуй, - ответил Роберт. Во взгляде его читалось раздражение. Секунды две он раздумывал, пожать или нет протянутую руку. Наконец все-таки пожал, тут же развернулся и вышел из комнаты. Снова раздалось клацанье ключа, хлопнула дверь.

- Погоди... Он что, в дверь своей комнаты замок врезал?

- И ключ всегда с собой носит, - чуть не плача, подтвердила Эльза. Я ему говорю: "Неужели ты думаешь, что я буду без разрешения рыться в твоих вещах?" А он: "А кто тебя знает! Вы ведь сейчас все трясетесь, как бы не нарушили благополучие вашего мирка! Ты же воображаешь, что это для моего же блага, а раз так, считаешь себя вправе вмешиваться в чужую жизнь!" А когда я плакала, вышел из своей комнаты, встал в дверях и говорит: "Слушай, прекрати, пожалуйста! Терпеть не могу театра, тем более такого провинциального!" Ушел и заперся.

- А я ему подарок привез... - произнес Артур и выложил на стол зеленый кляссер.

- Он больше не собирает марки. Он, по-моему, вообще больше ничем не увлекается. Хотя я о нем уже ничего толком не знаю. Целыми днями где-то пропадает, иногда и не ночует. О выпивке, куреве, тем более о наркотиках говорит с негодованием. Хорошо, если это не показное...