Оба солдата были в явном замешательстве. Павленко, несмотря на свою гориллобразную внешность, явно отмеченный зачатками интеллекта, бросил на своего напарника неуверенный взгляд и с раздражением произнес: - Твоя очередь с сержантом говорить. Я уже два раза к нему обращался. Хватит. - Да врет он, наверное, все, - проговорил тот, гладя на Ребрина. Разговаривать с сержантом ему явно не хотелось. - А если нет? - возразил Павленко и тоже посмотрел на Ребрина. - Лицо вроде бы честное. - Ладно, - сказал второй солдат, помолчав. Он открыл дверь и просунул в щель голову. - Эта, - начал он, - тут этот Ребрин... Договорить ему не дали. За дверью раздалась отборнейшая брань, потом дверь резко распахнулась и в проеме возник лупоглазый коротышка с надкусанной ватрушкой в одной руке и бутылкой лимонада "дюшес" в другой. Его гладкий блестящий череп покрывал белый пушок, такой редкий, что даже со своего места у входной двери Виктор мог бы без всякого труда сосчитать количество волос, из которых этот пушок состоял. - Этот, что ли, Ребрин?- сверля Виктора глазами, спросил коротышка, будто в тамбуре, помимо солдат и Ребрина, находилась еще масса народу. Павленко кивнул. - У меня встреча с генералом Кротовым, - сказал Виктор угрюмо.. - С Кротовым? - сощурившись, сказал коротышка. - Что-то не похоже, чтобы наш генерал общался с такими оборванцами, как ты. - А почему бы и нет? - возразил Виктор, разыгрывая удивление.- Чем оборванцы хуже тупоголовых сержантов? - Он замолчал и стал смотреть, как у коротышки выкатываются глаза и наливаются кровью лицо и шея. - А ну убирайся! - заорал сержант необычайно тонким голосом. - К чертям собачьим, понял!? А то мои солдаты будут стрелять, понял!? Виктор, делая вид, будто собирается уходить, пожал плечами и вдруг стремительно скользнул в сторону. Из двух акээмов выстрелить успел только один, - да и то всего раз. Через несколько мгновений и сержант, и его подчиненные лежали на полу в живописнейших позах.