Ребрин испуганно остановился, а существо, сформировавшись через пару секунд окончательно, шагнуло из образовавшейся в асфальте выемки ему навстречу, зарычало при этом так, что в некоторых окнах со звоном осыпались стекла, и Виктор, успев разглядеть только длинный, свисавший почти до самой земли язык да еще белые кинжальные зубы в огромной пасти, вокруг которой в клубах поднявшейся пыли довольно ощутимо угадывалось что-то могучее и необъятное, как гора, швырнул, не раздумывая, в эту пасть свою последнюю гранату и бросился плашмя на асфальт, надеясь, что граната взорвется раньше, чем чудовище успеет добраться до него. После того, как прогремел взрыв, он торопливо вскочил и, не видя земли и не ощущая ног, мимо бившейся в агонии туши побежал в сторону огней, туда, где томился генерал Кротов, где были чудесный коньяк и блаженный отдых в чистой постели. Спустя несколько секунд он выбежал наконец на центральную площадь. Теперь до здания оставалось не более пятидесяти метров. Его близость придала Виктору сил, он рванулся к нему, задыхаясь, почти ничего не видя, кроме стоявшего перед глазами кровавого тумана, и в этот самый момент то ли позади, то ли где-то над головой раздались вдруг оглушительный клекот и шелест, будто какой-то стяг трепало на сильном ветру. Не снижая скорости, он посмотрел назад, споткнулся и, уже падая, успел разглядеть промелькнувшие над ним огромные кожистые крылья, изогнутый клюв и яркий рубиновый глаз под белым костяным наростом. Промахнувшись, серая тень скользнула вверх, обдав Ребрина волной вонючего воздуха, и в то же мгновение в окне пятого этажа что-то вспыхнуло, неожиданно и ослепляюще, и с протяжным звуком "ва-а-ау", опалив Виктору лицо, настигая на излете серую тень, ночное небо прочертила широкая огненная полоса.