Прежде всего Жлыга осознал сам факт гибели своего закадычного друга. Гибели глупой, бесславной, буквально на глазах. Гибели НАВСЕГДА… Накатила тоска, а следом пожаловал запоздалый укор совести. Удрал, мол, как таракан; не спас, не предостерег своевременно и даже не воскликнул «не-е-ет!» над трупом своего друга, как это бывает в любимых Жлыгой фильмах.

— Да че я мог сделать? — хотел он сказать про себя, но нечаянно произнес вслух, — так хоть жив… по крайней мере. Два трупа по любому хуже одного…

Сказал — и поразился собственному эгоизму, щкурничеству и малодушию. Словно крыса какая-то в него вселилась и озвучивает как персонаж мультика… А ведь Жлыга отродясь не считался трусом; более того, когда на кормивший их с Пузаном автосервис наехали какие-то отморозки, испытать пришлось многое. Синяки, травмы и даже кровь… Но вот смерти, нелепой и на глазах — никогда.

От мрачных мыслей Жлыгу отвлек шорох шагов по лестнице. Кто-то спускался, и, судя по тяжелой неспешной поступи, чувствовал себя уверенно и безопасно. Вот ведь сволочь, подумал Жлыга. Какого хрена ты чувствуешь себя в безопасности, когда до смерти — рукой подать?

В том, что это приближается один из злобных бородачей, сомнений не было. Встреча с «коллегой» убийцы Пузана не сулила ничего хорошего, так что Жлыга пересилил брезгливость и спрятался за трубу мусоропровода.

Предположение оправдалось: вскоре на лестничной клетке показался грузный бугай с огромным мешком за спиной. Проклятая кожаная безрукавка и шевелюра, плавно переходящая в многомесячную щетину, свидетельствовали о его принадлежности к той банде, что беспредельничала во дворе. К тем… нет, не людям, скорее, человекоподобным скотам, что убили Пузана. Кулаки Жлыги самопроизвольно сжались.

Но последней каплей стало поведение бугая. Он был не просто уверен в себе; судя по насвистыванию, настроение у этого ублюдка было веселым, беззаботным и жизнерадостным. От существа, вольного делать что заблагорассудиться и убежденного в собственной безнаказанности, иного ожидать не приходилось.