– Я сказал, что ее нужно остановить.

– Ты уничтожил весь персонал. Ты послал их туда, где защитное поле целебиума было слабо. Почему ты не убил его? У тебя была великолепная возможность.

– Ты не дал мне времени.

– Ты получила его, сколько хотела.

– Он слишком цеплялся за жизнь. Я не могла…

– Ты не могла, потому что любила его, – воскликнул Кулеман. – Ты хочешь сделать убийцей меня.

– Любить его? – Кирк/Дж тоже перешел на крик. – Я любил образ его жизни, власть капитана космического корабля. Теперь этот образ жизни – мой.

– Я не стану убивать, – Кулеман развернулся и быстро направился к двери. Кирк/Дж метнулся, чтобы перекрыть ему дорогу.

– Ты уже убийца. Ты знал про целебиум. Ты мог спасти их от него. Тысячу раз убийца.

Раздался громкий стон. Дверь медицинской лаборатории открылась, и в палату вошел Маккой в сопровождении медсестры Чапель.

– Я думал, что мое присутствие успокоит ее, – вкрадчиво сказал Кирк/Дж, – но получилось обратное.

– В этом нет вашей вины, – с плохо скрытой наигранностью произнес Кулеман. – Лучевая болезнь прогрессирует, вот и все.

– Корабельное оборудование, начал Маккой, – не обнаружило никаких внутренних повреждений связанных с радиацией…

– Доктор Кулеман, – спросил Кирк/Дж, – разве остальные члены вашей команды не бредили перед смертью?

– Да, капитан.

– Но Джим, – возразил Маккой, – самый подходящий диагноз для данного случая – оглушение фазером.

– Я наблюдаю за доктором Лестер и ее персоналом в течение двух лет, – холодно произнес Кулеман. – Если вы не примете моих рекомендаций, то ответственность за ее здоровье или смерть будет лежать на вас.

Кирк/Дж посмотрел на Дженис/К, чьи судороги становились все сильнее и сильнее. Затем она замерла и ее глаза открылись; она смотрела по сторонам пытаясь разглядеть и узнать лица окружавших ее людей.