Холтон вытянул дрожащую руку. Сэр Магбен видел, как она приблизилась к нему и опустилась на грудь. Но сердце не билось. И в комнате вдруг потемнело. Как странно, что ночь наступила так быстро… И эта слабость, нависшая над ним, как мгла…

Знакомый ужас вонзился в мозг. С чувством невыносимого повторения граф понял, что погружается в черную бездну. Лицо Холтона поблекло, как далекая звезда. Звезда отступила за край гигантской шахты, на дне которой Магбена ожидало нечто ужасное. Но к этому он шел всю свою жизнь. Именно этому он был подвластен долгие годы. Вниз и вниз, в безумном и вечном падении. И вот уже нет ни огонька, ни лучика… Только тьма! Но он напрягся из последних сил, приказывая телу жить.

Огромные мягкие лапы схватили его во мраке у самого дна. Он вихрем пронесся над мрамором лестниц подземного мира. Он ужом заскользил по коридорам, тянувшимся ниже, чем ад. И везде была ночь. Везде пахло смертью и страхом. Граф не видел того, кто нес его в мягких лапах, но он слышал дробную поступь, и эхо ее отдавалось погребальным звоном, а лапы сжимали тело со всех сторон тем жутким и невообразимым образом, который возможен только в кошмарах.

Его уложили на что-то холодное и твердое. Какое-то время он слышал затихающее эхо зловещих шагов, удалявшихся по коридорам и мраморным лестницам. Затем раздался долгий пронзительный скрип — там, наверху — скрип плиты, наполненный безысходным отчаянием. Через вечность или две гулкое эхо шагов умолкло, но отчаяние осталось. И оно оказалось таким же беспредельным, как лабиринты этого жуткого подземелья.

Внезапно возникло видение. На миг сэр Магбен забыл об ужасе своего безнадежного падения. Он снова стоял в лучах полуденного солнца среди веселых и многокрасочных цветов. Зеленый дерн пружинил под ногами. Над головой сияло небо, и Элис, его милая невеста, манила куда-то в кусты жасмина.