Он бросился к ней, наполненный неизъяснимым счастьем, но перед ним разверзлась черная яма. Она расширялась и углублялась с ужасной быстротой, и граф, не в силах отвратить погибель, все падал и падал в нее, пока над ним не сомкнулась тьма. Свет пропал. Магбен снова лежал среди мертвых в этом мрачном и бездонном погребе вселенной.

Его кошмарный бред начал медленно сливаться с реальностью. Чувство времени ушло, оставив вместо себя липкий омут, в котором тонули века и минуты. И все же сознание возвращалось. Граф услышал приглушенный звук. Он не мог понять его смысл, но тревожный стук пробуждал в нем ужас и злобу.

Вместе с сознанием возник телесный дискомфорт. Холодный озноб, как бы рожденный в центре мозга, сползал по телу к пяткам, заставляя трепетать каждую клеточку и каждый нерв. С растущим страхом, к которому не подобрать и слов, граф услышал скрип двери. И тогда, будто озаренная молнией, к нему пришла чудовищная правда.

Случилось то, чего он так боялся.

Ужасная догадка потрясла его до глубины души. Озноб сжал тело железным ободом. Он не мог, да и не смел шевельнуться, поскольку любое движение тут же подтвердило бы его страх. И сэр Магбен, убежденный в худшем роке, лежал, стараясь сохранить в себе хотя бы каплю мужества.

Нельзя впускать этот ужас, иначе он сойдет с ума. Возможно, это только сон, и вот сейчас, когда он вытянет руку, его пальцы ощутят свободное пространство. Нет, лучше не спешить. А вдруг там близость гробовой доски…

Он долго собирал свою волю в кулак. Но его обоняние вело себя как предатель. Нос трепетал от затхлого запаха материи и сырого дерева. И еще пахло потом и страхом. На миг ему показалось, что паралич не отпустил. Но затем рука приподнялась — устало и медленно. Через несколько дюймов она наткнулась на холодную и плоскую поверхность. Граф застонал. Все повторилось.