- Не надо звать меня госпожой - я никогда не была ею. Я была просто ткачиха. Однажды, когда я, как обычно, сидела за станком, кто-то постучался ко мне в дверь. Я открыла. Сначала я подумала, что передо мной мужчина, но в следующий миг разглядела, что у моих дверей стоит молодая женщина в одежде воина. На бедре у нее висел длинный меч, а темные волосы были коротко острижены.

Тика взглянула на мужа - речь шла, безусловно, о Китиаре. Но лицо Карамона оставалось неподвижно.

- Она хотела просить меня о чем-то - наверное, принести воды, - но прежде чем успела сказать хоть слово, рухнула без чувств прямо мне под ноги.

Я втащила ее в дом. Она была очень плоха. Я поспешила позвать одну старуху ведунью, она лечила меня когда-то. Это было до того, как целители Мишакаль вернулись в наши края, и деревенские травницы лечили всех сами, как могли.

Когда я пришла с ведуньей, женщина - она назвалась Китиарой - уже пришла в себя. Она попыталась встать с постели, на которую я ее уложила, но была слишком слаба. Старуха осмотрела ее и велела больше не пытаться встать. "Это просто лихорадка, - сказала Китиара. - Дайте мне какое-нибудь снадобье от жара, и я пойду дальше". - "Это не лихорадка, и ты это знаешь сама, - ответила ей ведунья. - Ты ждешь ребенка, и, если не полежишь смирно хотя бы короткое время, у тебя будет выкидыш".

При этих словах Карамон сделался бледен, как скатерти на его столах. Тика, не глядя, поставила на пол свою кружку - у нее задрожали руки. Она крепко сжала запястье мужа, и он взглянул на нее с благодарностью. А всадница продолжала рассказ:

- "Иного это отродье и не заслуживает!" - крикнула Китиара и принялась браниться и сыпать проклятиями - я никогда не слышала таких слов ни от одной женщины. Я не знала, что и думать, но старуху все это ничуть не смутило: "Ты непременно потеряешь это отродье, но при этом умрешь и сама!"

Китиара пробормотала что-то насчет того, что не слишком доверяет суждениям беззубых старых ведьм, но подчинилась - она и в самом деле была очень больна. Ведунья хотела увезти ее в свой дом, но я сказала, что сама буду ухаживать за ней. Может, это было и глупо, но я чувствовала себя такой одинокой... и к тому же в вашей сестре было что-то такое, что заставляло восхищаться ею.