— Я расстался с семьей, когда погиб Эд, — сказал он. — Я не хочу иметь никаких дел с философией, прославляющей мертвых героев. Я слишком много видел их в армии. Эд и Джерри защищали то, во что они верили до мозга костей, пуская в ход и свое оружие, и свое невероятное мужество. С их точки зрения, я избрал существование слюнтяя. Я предпочел бороться с помощью слов и идей. Я помню, как-то Джерри в твоем присутствии сказал: «Вот уж не думал, что в семье Трасковеров вырастет такой цветочек». Тогда я расстался с вами, Лаура, ибо все вы думали, что я слаб и ни к чему не пригоден, а Джерри силен и мужествен — у него имелось все, чего я был лишен.
— Мейсон, прошу тебя! Ты уже ничего не можешь сделать. Пять человек мертвы — и это конец всему!
Он медленно покачал головой:
— Лишь одно могло свести Джерри с ума. Если бы он предал то, во что верил; если бы он перестал быть настоящим копом. Вот от этого он и мог слететь с катушек.
— Но он был настоящим копом! Спроси капитана Силвермена! Спроси…
— Он должен был брать деньги, — сказал Траск.
Рванувшись, она вцепилась ему в руки:
— Послушай меня, Мейсон. Я была женой копа. Я знаю и верю в то, о чем многие и не подозревают. Я знаю, что набережная и порт — золотая жила для убийц и рэкетиров. И если человек, специально подготовленный для этой работы, не мог остановить их, что, о боже, сможешь сделать ты?
Мейсон посмотрел на пальцы, сжимающие рукав его пиджака от «Братьев Брукс».
— Может, я и примитивен, как Эд и Джерри, — сухо сказал он. — Может, когда я вечером увидел, как эта история выползает с телетайпа, я и решил, что лучше быть мертвым героем, чем философом, который делится своей мудростью по вопросам морали и политики в коктейль-холлах Мэдисон-авеню.
— Ты будешь глупым мертвым героем, — со сдержанной силой произнесла она. — Тебе не хватает Эда и Джерри? Ты не подготовлен для игры в этой лиге, Мейсон.
— Значит, я обзаведусь соответствующей техникой, — тихо сказал он и коснулся ледяных пальцев, лежащих на его рукаве. — Спасибо, что дала мне понять — ты не так уж ненавидишь меня.