Тогда Второму стало страшно. До сих пор он имел дело с математическими вероятностями, которые хотя и были против него, но из-за своей отвлеченности не пугали. А теперь надо двигаться, хотя одна из капсул неуправляема, и нет связи с уцелевшим напарником. Связка получается несимметричной, любая попытка двинуться с места закрутит её волчком.
Во время подготовки с ними отрабатывали подобный вариант. Несложный прибор, называемый гомеостат: перед каждым из членов экипажа ручка настройки и шкала со стрелкой, которую нужно вывести и держать на нуле. А откуда-то извне то и дело вносятся возмущения, и стрелка прыгает, прыгает… Связи нет, остается лишь догадываться, то ли стрелку качнул случайный всплеск, то ли это напарник коснулся пальцами верньера. А секунды идут, и где-то за стенами бокса невидимые экспериментаторы отмечают, как быстро экипаж справится с затруднением. Тройка управлялась с гомеостатом на редкость споро. Именно здесь проявились их характеры, и они стали Первым, Вторым и Третьим. По двое они тоже неплохо держали стрелки, но при этом всегда знали, кто у них в напарниках. Теперь от решения простой учебной задачи зависело возвращение.
Второй выждал несколько секунд. Сейчас напарник, кто бы он ни был, пытается вызвать его. Теперь… Мягкий толчок качнул капсулу, туннель сдвинулся к краю, с противоположной стороны на переднем экране появилась искрящая точка второй капсулы. Сомнений быть не могло: напарник включил генераторы и развернул связку, собираясь в одиночку толкать её к выходу. Так единолично и решительно мог распоряжаться только Первый. Осознав это, Второй одновременно испытал облегчение, что ему не надо ничего решать, и болезненную тревогу при мысли о Третьем. Разбираться в чувствах не было времени: Второй обязан страховать Первого и держать энерговзаимодействие. Пальцы легли на верньеры настройки.
Первый вёл резко и уверенно. Связку качало, но ни разу не сбило с курса, не завертело. Второй чувствовал, что случись непредвиденное – Первый успеет среагировать, и потому работал как на учебном тренажёре: мгновенно и спокойно. Возможно именно поэтому, когда их вновь ударило о «твёрдое», он не метнулся, не кинул управления или не совершил еще какой-нибудь непоправимой ошибки.